Весна 1945 года пришла в деревню Марьино вместе с талой водой и первыми грачами.
Снег сходил быстро, обнажая черную землю, и люди смотрели на нее с надеждой и тревогой одновременно. До Победы оставалось совсем немного, но никто об этом еще не знал.
В избе у Анисьи Ивановны по вечерам собирались женщины.
Сидели молча, слушали радио. Голос Левитана звучал хрипло, но каждое слово ловили, как последнее. Похоронки продолжали приходить, и каждый раз кто-то вставал и уходил в сени, чтобы никто не видел слез.
Мужчин в деревне почти не осталось.
Старики, подростки да те, кто вернулся без руки или без ноги. Они чинили плуги, латали упряжь, готовились к севу. Жизнь не ждала. Земля требовала рук, даже если эти руки дрожали от усталости и горя.
И вот в один апрельский день в Марьино приехала Катерина.
Молодая, лет двадцати пяти, в городском пальто и с комсомольским значком на груди. Прислали ее из района возглавить колхоз. Говорили коротко, четко, смотрела прямо в глаза. Многие сразу невзлюбили.
Сначала она ходила по дворам, записывала, кто сколько земли обрабатывает, сколько скота осталось, сколько детей на руках.
Бабы перешептывались: городская, мол, приехала учить нас жить. А Катерина слышала, но не обижалась. Просто продолжала свое дело.
Потом собрала сход.
Вышла на крыльцо правления, сняла платок, волосы светлые, коротко остриженные, ветер трепал. Сказала: сеять будем все вместе, технику дадут, семена подвезут, кто откажется тот враг народа. Голос дрогнул только один раз, когда упомянула своих братьев, оба полегли под Ржевом.
Старики качали головами.
Молодежи почти не было, одни женщины да старики. Какой тут колхоз, если полдеревни вдовы? Но Катерина не отступала. С утра до ночи в поле, сама за плугом ходила, руки в кровь стерла.
Однажды ночью к ней в правление постучала Пелагея, самая молчаливая вдова в Марьино.
Принесла узелок с яйцами и тихо сказала: я пойду в бригаду. Наутро за ней пришли еще пятеро. Потом еще. Словно лед тронулся.
Лето пришло жаркое.
Хлеб уродился на удивление дружно. Когда колос пошел в рост, Катерина впервые за много месяцев позволила себе улыбнуться. Стояла на меже, вытирала пот со лба и смотрела, как солнце играет в колосьях.
В августе пришло письмо из района: за высокие надои и перевыполнение плана колхозу Марьино присвоено знамя.
Катерина читала бумагу вслух, и голос у нее дрожал уже не от усталости, а от другого. Бабы плакали, не скрываясь.
А потом, в один из сентябрьских вечеров, когда уже убрали урожай и в воздухе пахло свежим хлебом, по радио объявили: война закончилась.
В деревне сначала никто не поверил. Потом все высыпали на улицу. Кто-то упал на колени прямо в пыль. Кто-то обнимал соседей, чужих и своих. Катерина стояла в стороне, закрыв лицо руками, и плечи ее тряслись.
На следующий день она собрала всех снова.
Сказала: теперь будем жить. По-настоящему жить. И впервые за весь год никто не возразил.
Так в маленькой деревне Марьино весна 1945 года стала не только последней весной войны, но и первой весной новой жизни.
А Катерина осталась. Говорят, до сих пор там, только волосы уже совсем седые, и дети зовут ее баба Катя.
Читать далее...
Всего отзывов
10